Бывают странные сближения
В течение жизни между многими вещами возникают связи и взаимозависимости, существующие только для конкретного человека –  в силу неких совпадений или выявленных им самим закономерностей.

Однажды моя одноклассница спросила у меня, всегда ли слово родина пишется с большой буквы. У нее был симпатичный упругий задик и круглые белые коленки (она каталась на роликах), а как-то на уроке физики у нее расстегнулась пуговица на рубашке, и если встать с определенной стороны, то можно было увидеть ее грудь, и я встал и увидел. Впервые.

Вопрос был таким наивным, что я, кажется, рассмеялся. Для меня дикостью было писать "родина" с прописной, да и родины никогда не было, был родной город.

Я пишу это все к тому, что сегодня день Кирилла и Мефодия – праздник славянской письменности, тесно связанный у меня на ассоциативном уровне с Россией, снегом и прочими вещами, от которых меня передергивает.

Почему-то я всю жизнь не любил славянскую письменность, равно как вообще русский язык. В раннем детстве упорно не хотел учиться читать, а научившись писать, все детство писал на латинице с использованием отдельных известных мне тогда английских слов, а позднее делал записи для себя греческими или еврейскими буквами…

Тогда, в детстве, любой текст, написанный не на русском языке, приобретал для меня значение сакрального. Я жил в маленьком городе и не имел возможности пополнять свою библиотеку книгами на иностранных языках, а в семье их было совсем мало. Поэтому я запоем читал советские учебники английского и французского или истрепанные, на газетной бумаге, детективы 60-х годов: всё, что попадалось под руку…

Это про письменность. А 24 мая был день рождения у девушки, в которую я когда-то был влюблен до безумия. Она преподавала мне итальянский, в день ее рождения девять лет назад я ехал по Москве, чтобы с нею встретиться, в этот день умер Олег Ефремов и было очень жарко, рубашка липла к спине, она передала мне распечатки с рассказами Пиранделло, они до сих пор лежат у меня в столе, и мне странно думать, что это было уже девять лет назад и что она могла мне нравиться…

И еще. Едва ли не всех моих соперников – из-за которых не получалось быть с девушкой или к которым девушки уходили – звали Кирилл. В конце концов я почти привык этому, и при появлении у моей девушки знакомого с этим именем у меня автоматически появлялось ощущение you’re gonna lose that girl.

Все началось с того, что много лет назад мне очень нравилась одна девушка, у которой был друг Кирилл, учившийся в Академии ФСБ. А он был старше меня, да и девушка была старше меня, а у меня вообще к тому моменту никогда не было девушки, и я не знал, как взяться. А мама у девушки была испанка, и сама девушка была такая смуглая, и поэтому я много лет спустя относился к Испании неприязненно, да и сейчас мне скучны все эти быки, гитары и кастаньеты…

Не меньше, чем балалайки, медведи и матрешки.